Мы часто ищем примеры стойкости в книгах, но жизнь всегда оказывается глубже. Для меня, как для человека, живущего в Израиле, но неразрывно связанного с русской культурой, тема воинского подвига — это личная, очень сосредоточенная боль.
Я долго думал, как изобразить мужество. Первой в мыслях всегда встает Брестская крепость. Это место, где наши солдаты показали миру, что значит стоять до последнего вздоха. Но мне, признаться, страшно и невыносимо тяжело рисовать эти стены. Слишком много там было реальной смерти и невосполнимой потери. Когда гибнут русские люди — это всегда рана, которую трудно доверить даже кисти художника.
Но дух защитника един для всех времен. Он в тех, кто шел в степь с князем Игорем, кто стоял на льду Чудского озера и на Куликовом поле. Этот дух заставляет даже врага замереть в уважении, видя перед собой непоколебимую правду человеческого сердца.
Чтобы передать это чувство, не касаясь открытых ран, я обратился к моей любимой книге сэра Артура Конан Дойла — «Белый отряд». Мы перенеслись в XIV век. Перед вами — сэр Найджел Лоринг, худенький, маленький, почти ничего не видящий из-за сильной близорукости старик.
Послушайте, как описывает этот финал сам автор:
«На самой вершине скалы, прижавшись спиной к отвесной стене, стояли последние уцелевшие воины „Белого отряда“. Перед ними лежали их товарищи — они лежали ровными рядами, как скошенная трава, лицом к врагу, и каждый сжимал в руках свой верный лук. Между телами были видны пустые промежутки в два-три фута, и по этой страшной шахматной доске можно было судить, как редели их ряды под ливнем стрел и натиском тяжелой конницы.
Сэр Найджел Лоринг стоял в самом центре этого поредевшего строя. Его шлем был разбит, его кольчуга была залита кровью, а маленькие близорукие глаза щурились на сверкающую лавину испанских рыцарей, катившуюся на них по склону. Он был так мал и хрупок на фоне своих могучих воинов, но в его осанке было столько спокойного величия, что казалось, будто не смерть стоит перед ним, а сама слава. Он поднял свой окровавленный меч и обернулся к тем немногим, кто еще мог держать оружие:
— Мои милые дети, — проговорил он своим негромким, чистым голосом, который был слышен даже сквозь грохот копыт. — Мы с вами дошли до конца нашего пути. Но помните: Англия смотрит на нас сегодня. Мы — её плоть и её дух. Умрем же так, чтобы через пятьсот лет люди говорили о нас с гордостью, как о тех, кто не сделал ни шага назад.
И тогда лавина рухнула на них. Земля дрожала под копытами тяжелых испанских коней, а воздух стонал от тысяч стрел, но «Белый отряд» стоял не шелохнувшись. Когда первый ряд всадников захлестнул утес, в ход пошли не только мечи, но и тяжелые топоры, и даже обломки копий.
Сэр Найджел, этот маленький, почти ослепший старик, превратился в разящую молнию. Его тонкий меч находил щели в самых прочных доспехах. Он не видел лиц врагов, но он чувствовал их дыхание и звон их оружия. Рядом с ним падали его верные лучники — те, кто еще минуту назад стоял в строю. Они падали один за другим, но не назад, а вперед, на груды тел нападавших, создавая из своих тел живой вал, через который не могли пробиться кони.
Битва превратилась в кровавый водоворот. Каждый дюйм камня был скользким от крови. Когда у лучников ломались мечи, они вцеплялись во врагов голыми руками, стаскивая рыцарей с седел. Сэр Найджел, весь израненный, продолжал отдавать команды, и его голос, тихий, но пронзительный, вел их сквозь этот ад. Они сражались не за жизнь — они сражались за то, чтобы каждый следующий враг знал, какую цену придется заплатить за этот клочок скалы.
И когда казалось, что всё кончено, когда последний ряд защитников был почти смят, враги дрогнули. Они не могли понять, откуда в этих измученных, умирающих людях берется такая сила. Испанцы отступили, оставив склон, усеянный телами, и над окровавленным утесом воцарилась страшная, торжественная тишина, которую нарушал лишь стон ветра. «Белый отряд» выполнил свой обет: они не отступили ни на пядь.
Тишина после бури
Испанские рыцари, тяжело дыша, карабкались по скользким камням. Они ожидали увидеть разгромленную кучу наемников, но их взору открылось нечто иное. Английские лучники лежали ровными рядами, один за другим, словно уснувшие на посту. Каждый лежал там, где стоял, и ни один не был повернут спиной к врагу. Эта шахматная доска из тел была безмолвным свидетельством дисциплины, которая оказалась сильнее смерти.
Посреди этого поля скорби они увидели его. Сэр Найджел Лоринг лежал, придавленный телом своего огромного коня, израненный и истощенный. Его маленький меч, зажатый в руке, был зазубрен от бесконечных ударов. Он был без сознания, и его бледное, худощавое лицо в лучах заходящего солнца казалось высеченным из мрамора.
Испанский гранд, предводитель нападавших, подошел к нему и долго смотрел на этого маленького, близорукого старика, который едва не сокрушил его армию.
— Клянусь честью, — негромко произнес испанец, — я видел много битв, но я никогда не видел, чтобы люди так любили свою землю и своего господина. Поднимите его. Этот человек слишком велик, чтобы оставить его здесь воронам.
Так сэр Найджел был взят в плен — не как побежденный враг, а как почетный гость, чей героизм стал легендой еще до того, как затянулись его раны. Его бережно подняли на щит и понесли вниз по склону, мимо рядов его верных «детей», которые остались охранять эту скалу навечно."
Этот сайт использует cookie и сервис Яндекс.Метрика для персонализации сервисов и удобства пользователей.Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с Политикой обработки персональных данных.
Я долго думал, как изобразить мужество. Первой в мыслях всегда встает Брестская крепость. Это место, где наши солдаты показали миру, что значит стоять до последнего вздоха. Но мне, признаться, страшно и невыносимо тяжело рисовать эти стены. Слишком много там было реальной смерти и невосполнимой потери. Когда гибнут русские люди — это всегда рана, которую трудно доверить даже кисти художника.
Но дух защитника един для всех времен. Он в тех, кто шел в степь с князем Игорем, кто стоял на льду Чудского озера и на Куликовом поле. Этот дух заставляет даже врага замереть в уважении, видя перед собой непоколебимую правду человеческого сердца.
Чтобы передать это чувство, не касаясь открытых ран, я обратился к моей любимой книге сэра Артура Конан Дойла — «Белый отряд». Мы перенеслись в XIV век. Перед вами — сэр Найджел Лоринг, худенький, маленький, почти ничего не видящий из-за сильной близорукости старик.
Послушайте, как описывает этот финал сам автор:
«На самой вершине скалы, прижавшись спиной к отвесной стене, стояли последние уцелевшие воины „Белого отряда“. Перед ними лежали их товарищи — они лежали ровными рядами, как скошенная трава, лицом к врагу, и каждый сжимал в руках свой верный лук. Между телами были видны пустые промежутки в два-три фута, и по этой страшной шахматной доске можно было судить, как редели их ряды под ливнем стрел и натиском тяжелой конницы.
Сэр Найджел Лоринг стоял в самом центре этого поредевшего строя. Его шлем был разбит, его кольчуга была залита кровью, а маленькие близорукие глаза щурились на сверкающую лавину испанских рыцарей, катившуюся на них по склону. Он был так мал и хрупок на фоне своих могучих воинов, но в его осанке было столько спокойного величия, что казалось, будто не смерть стоит перед ним, а сама слава. Он поднял свой окровавленный меч и обернулся к тем немногим, кто еще мог держать оружие:
— Мои милые дети, — проговорил он своим негромким, чистым голосом, который был слышен даже сквозь грохот копыт. — Мы с вами дошли до конца нашего пути. Но помните: Англия смотрит на нас сегодня. Мы — её плоть и её дух. Умрем же так, чтобы через пятьсот лет люди говорили о нас с гордостью, как о тех, кто не сделал ни шага назад.
И тогда лавина рухнула на них. Земля дрожала под копытами тяжелых испанских коней, а воздух стонал от тысяч стрел, но «Белый отряд» стоял не шелохнувшись. Когда первый ряд всадников захлестнул утес, в ход пошли не только мечи, но и тяжелые топоры, и даже обломки копий.
Сэр Найджел, этот маленький, почти ослепший старик, превратился в разящую молнию. Его тонкий меч находил щели в самых прочных доспехах. Он не видел лиц врагов, но он чувствовал их дыхание и звон их оружия. Рядом с ним падали его верные лучники — те, кто еще минуту назад стоял в строю. Они падали один за другим, но не назад, а вперед, на груды тел нападавших, создавая из своих тел живой вал, через который не могли пробиться кони.
Битва превратилась в кровавый водоворот. Каждый дюйм камня был скользким от крови. Когда у лучников ломались мечи, они вцеплялись во врагов голыми руками, стаскивая рыцарей с седел. Сэр Найджел, весь израненный, продолжал отдавать команды, и его голос, тихий, но пронзительный, вел их сквозь этот ад. Они сражались не за жизнь — они сражались за то, чтобы каждый следующий враг знал, какую цену придется заплатить за этот клочок скалы.
И когда казалось, что всё кончено, когда последний ряд защитников был почти смят, враги дрогнули. Они не могли понять, откуда в этих измученных, умирающих людях берется такая сила. Испанцы отступили, оставив склон, усеянный телами, и над окровавленным утесом воцарилась страшная, торжественная тишина, которую нарушал лишь стон ветра. «Белый отряд» выполнил свой обет: они не отступили ни на пядь.
Тишина после бури
Испанские рыцари, тяжело дыша, карабкались по скользким камням. Они ожидали увидеть разгромленную кучу наемников, но их взору открылось нечто иное. Английские лучники лежали ровными рядами, один за другим, словно уснувшие на посту. Каждый лежал там, где стоял, и ни один не был повернут спиной к врагу. Эта шахматная доска из тел была безмолвным свидетельством дисциплины, которая оказалась сильнее смерти.
Посреди этого поля скорби они увидели его. Сэр Найджел Лоринг лежал, придавленный телом своего огромного коня, израненный и истощенный. Его маленький меч, зажатый в руке, был зазубрен от бесконечных ударов. Он был без сознания, и его бледное, худощавое лицо в лучах заходящего солнца казалось высеченным из мрамора.
Испанский гранд, предводитель нападавших, подошел к нему и долго смотрел на этого маленького, близорукого старика, который едва не сокрушил его армию.
— Клянусь честью, — негромко произнес испанец, — я видел много битв, но я никогда не видел, чтобы люди так любили свою землю и своего господина. Поднимите его. Этот человек слишком велик, чтобы оставить его здесь воронам.
Так сэр Найджел был взят в плен — не как побежденный враг, а как почетный гость, чей героизм стал легендой еще до того, как затянулись его раны. Его бережно подняли на щит и понесли вниз по склону, мимо рядов его верных «детей», которые остались охранять эту скалу навечно."