Под большим раскидистым лимоном, ветви которого гнулись под тяжестью золотых плодов, жила маленькая, тоненькая и совсем неприметная травка. Она была такой серенькой и невзрачной, что глаз за неё не цеплялся. Звали её Лампранта.
Травка стыдливо прижималась к сухой земле своими тонкими стебельками, похожими на серые иголочки. Ей было бесконечно горько от собственной некрасивости рядом с таким великаном. Лимон часто поглядывал вниз и насмешливо шуршал листвой:
— Кому ты нужна, серая пыль? — басил он. — Посмотри на меня: я — красавец, я — витамин! Во мне целебная сила, я лечу людей, я сияю, как солнце. Мои плоды ценят выше золота, а ты — просто сорняк под моими ногами.
Лампранта только вздыхала. Ей было стыдно, что она такая «неприятная» на вид, и она старалась сделаться ещё меньше в тени могучей кроны.
Но наступила весна. Небо стало пронзительно синим, и жаркое солнце коснулось земли. И вдруг произошло чудо: на тонких серых стеблях один за другим начали вспыхивать ярко-пурпурные, светящиеся цветы. Лампранта не просто зацвела — она превратилась в пылающий живой ковер.
Весь сад замер от изумления. Пчелы и бабочки, которые раньше летели только к лимону, теперь кружили над ней. Люди заходили в сад и замирали в восторге:
— Какое великолепие! — восклицали они. — Посмотрите на эту Лампранту Великолепную! Теперь этот лимон — просто фон для её красоты.
Люди любовались ею часами, почти поклонялись её яркому свету. Лампранта расправила свои стебельки и стала быстро расселяться по саду, заполняя всё пространство пурпурным огнем. Она посмотрела на другие растения и сказала:
— Видите? Я была просто маленькой травкой, никого не нужной. А теперь смотрите, как я расселилась, теперь меня любят все!
А лимон в это время начал терять свою гордость. Его плоды созрели и, ставшие вдруг никому не нужными, один за другим с глухим стуком посыпались на землю, скрываясь в густых цветах Лампранты
. К осени могучее дерево стояло усталым, сбросив всё своё золото. Ветви его казались сухими, и другие цветы в саду начали злобно шептаться:
— На фиг он тут нужен, этот мерзкий старый лимон? Он уже высох почти, плодов нет, только место занимает. Какой толку от него теперь?
Они стали относиться к нему с презрением, но Лампранта Великолепная не позволила им продолжать. Она одна заставила весь сад снова уважать его. Она нежно обвила своими стеблями старый шершавый ствол и строго сказала цветам:
— Замолчите! Как вам не стыдно? Я заставлю вас любить его даже таким.
Она прижалась к дереву и тихо прошептала лимону:
— Не плачь, старый друг. Я останусь твоей верной спутницей у самых корней. Скоро мои цветы опадут, я снова стану маленькой незаметной травкой, и тогда меня снова будут презирать... Но теперь это не страшно. Я знаю теперь — ты меня поддержишь.
Лимон замолчал, согретый её словами. В саду воцарилась тишина, полная взаимного уважения. Они оба знали: осенью лимон снова будет усыпан плодами, а Лампранта будет ждать своего часа у его ног, и больше ни одно слово гордости или презрения не нарушит их дружбу.
Этот сайт использует cookie и сервис Яндекс.Метрика для персонализации сервисов и удобства пользователей.Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с Политикой обработки персональных данных.
Под большим раскидистым лимоном, ветви которого гнулись под тяжестью золотых плодов, жила маленькая, тоненькая и совсем неприметная травка. Она была такой серенькой и невзрачной, что глаз за неё не цеплялся. Звали её Лампранта.
Травка стыдливо прижималась к сухой земле своими тонкими стебельками, похожими на серые иголочки. Ей было бесконечно горько от собственной некрасивости рядом с таким великаном. Лимон часто поглядывал вниз и насмешливо шуршал листвой:
— Кому ты нужна, серая пыль? — басил он. — Посмотри на меня: я — красавец, я — витамин! Во мне целебная сила, я лечу людей, я сияю, как солнце. Мои плоды ценят выше золота, а ты — просто сорняк под моими ногами.
Лампранта только вздыхала. Ей было стыдно, что она такая «неприятная» на вид, и она старалась сделаться ещё меньше в тени могучей кроны.
Но наступила весна. Небо стало пронзительно синим, и жаркое солнце коснулось земли. И вдруг произошло чудо: на тонких серых стеблях один за другим начали вспыхивать ярко-пурпурные, светящиеся цветы. Лампранта не просто зацвела — она превратилась в пылающий живой ковер.
Весь сад замер от изумления. Пчелы и бабочки, которые раньше летели только к лимону, теперь кружили над ней. Люди заходили в сад и замирали в восторге:
— Какое великолепие! — восклицали они. — Посмотрите на эту Лампранту Великолепную! Теперь этот лимон — просто фон для её красоты.
Люди любовались ею часами, почти поклонялись её яркому свету. Лампранта расправила свои стебельки и стала быстро расселяться по саду, заполняя всё пространство пурпурным огнем. Она посмотрела на другие растения и сказала:
— Видите? Я была просто маленькой травкой, никого не нужной. А теперь смотрите, как я расселилась, теперь меня любят все!
А лимон в это время начал терять свою гордость. Его плоды созрели и, ставшие вдруг никому не нужными, один за другим с глухим стуком посыпались на землю, скрываясь в густых цветах Лампранты
. К осени могучее дерево стояло усталым, сбросив всё своё золото. Ветви его казались сухими, и другие цветы в саду начали злобно шептаться:
— На фиг он тут нужен, этот мерзкий старый лимон? Он уже высох почти, плодов нет, только место занимает. Какой толку от него теперь?
Они стали относиться к нему с презрением, но Лампранта Великолепная не позволила им продолжать. Она одна заставила весь сад снова уважать его. Она нежно обвила своими стеблями старый шершавый ствол и строго сказала цветам:
— Замолчите! Как вам не стыдно? Я заставлю вас любить его даже таким.
Она прижалась к дереву и тихо прошептала лимону:
— Не плачь, старый друг. Я останусь твоей верной спутницей у самых корней. Скоро мои цветы опадут, я снова стану маленькой незаметной травкой, и тогда меня снова будут презирать... Но теперь это не страшно. Я знаю теперь — ты меня поддержишь.
Лимон замолчал, согретый её словами. В саду воцарилась тишина, полная взаимного уважения. Они оба знали: осенью лимон снова будет усыпан плодами, а Лампранта будет ждать своего часа у его ног, и больше ни одно слово гордости или презрения не нарушит их дружбу.