мерзость, слякоть январской зимой;
в море, яростно позеленевшем -
морось, волны встают спиной
к нам. - ...не пей эту буйную мерзость, -
ветер шепчет, - ступай домой,
привыкай потихоньку к теми,
к тонкой ниточке золотой
сквозь дожди из увядшей сирени.
К этой лампочке и тоске
долгих утр в мотыльке из солнца.
Как там снег дрожит на виске,
в тихом облаке вдалеке?
(это снега звоночек в космос
отправляет бумажный пакет:
вам письмо от судьбы на гранках
снежных дум). - Только ты не ходи
утром нА море. В пепле галкой,
малой галочкой пропадёшь
иль на плахе его - утопнешь.
Пропадёшь! Гильотины нож -
каждый стон его зимних историй.
Каждый стон, каждый адский всплеск
притворился стеклом. О Боже,
что за адская эта смесь
чистоты, бурлящей под кожей
льдов и хвойных грязевых ванн!
Усмирительною рубашкой
побережье лежит, и страх
моря рвёт его на букашки
из мельчайших осколков. Лёд -
глыбы зелени венецианской
затыкают безумный рот
его чёрной души цыганской.
Этот сайт использует cookie и сервис Яндекс.Метрика для персонализации сервисов и удобства пользователей.Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с Политикой обработки персональных данных.
и Luda тоже!
Также, фотография была опубликована в блоге «Фото дня».
Благодарим вас за то, что вы делитесь с нами таким качественным материалом!
Черное море зимой
мерзость, слякоть январской зимой;
в море, яростно позеленевшем -
морось, волны встают спиной
к нам. - ...не пей эту буйную мерзость, -
ветер шепчет, - ступай домой,
привыкай потихоньку к теми,
к тонкой ниточке золотой
сквозь дожди из увядшей сирени.
К этой лампочке и тоске
долгих утр в мотыльке из солнца.
Как там снег дрожит на виске,
в тихом облаке вдалеке?
(это снега звоночек в космос
отправляет бумажный пакет:
вам письмо от судьбы на гранках
снежных дум). - Только ты не ходи
утром нА море. В пепле галкой,
малой галочкой пропадёшь
иль на плахе его - утопнешь.
Пропадёшь! Гильотины нож -
каждый стон его зимних историй.
Каждый стон, каждый адский всплеск
притворился стеклом. О Боже,
что за адская эта смесь
чистоты, бурлящей под кожей
льдов и хвойных грязевых ванн!
Усмирительною рубашкой
побережье лежит, и страх
моря рвёт его на букашки
из мельчайших осколков. Лёд -
глыбы зелени венецианской
затыкают безумный рот
его чёрной души цыганской.