На самой вершине старого эвкалипта, раскачиваясь на сухом израильском ветру, сидел старый попугай драр. Его оперение местами поблекло от времени, но мощный красный клюв, способный перекусить железную проволоку, выглядел внушительно. Старик был дозорным. Его глаза-бусинки непрерывно сканировали небо над полем. «Я — Сокол!» — когда-то давно, во время былых войн, эти слова были грозным позывным на военных частотах, разрывавшим радиоэфир. Но сегодня в мирном небе разворачивалась своя, не менее драматичная битва, где на кону стояла жизнь настоящего маленького рыцаря.
Вдруг дозорным был подан резкий, пронзительный крик: «Кррра-а-а!» Этот звук заставил всю стаю зеленых ласточек мгновенно замереть. Старик увидел пустельгу. Это был удивительно красивый, ладный сокол с ярким пестрым оперением — но совсем небольшой по сравнению со своими преследователями. Сокол-отец закладывал отчаянные, резкие зигзаги, уворачиваясь в воздухе и выбиваясь из последних сил. Он бережно и крепко сжимал в лапах добычу — вкусную мышку, которую мечтательно нес своей нежной супруге, оберегающей в гнезде маленьких пушистиков.
Обычно пустельга неуловима в небе. Будь он налегке, он бы мгновенно ушел от любой погони, легко взмыв вертикально вверх, куда тяжелые птицы просто не смогли бы за ним подняться. Но сейчас сокол был с добычей. Выпустить её, добытую с таким трудом ради голодающей семьи, для маленького рыцаря было немыслимо — он бы дрался за этот трофей до самого конца. А драгоценный груз сковывал движения, ломал всю аэродинамику, лишал его главного преимущества — молниеносной соколиной скорости — и делал уязвимым. Путь к гнезду был отрезан.
За соколом по пятам шла целая банда — три серые вороны. Две вороны для такой наглой облавы было бы слишком мало, они налетели целой кучей. Вороны — самые опасные, крупные и хитрые хищники этих мест. Одна такая птица весит в три раза больше пустельги, а втроем они представляют смертельную угрозу. Вороны никогда не дерутся честно: они действуют слаженной кучей, нападая с разных сторон, чтобы забить жертву тяжелыми, как долото, клювами. Они подняли невообразимый шум, намереваясь не просто отобрать трофей, а убить маленького сокола.
В этой битве умов каждый пытался обхитрить друг друга. Поняв, что даже с ношей пустельга умудряется уходить от прямых ударов за счет своих крутых зигзагов, хитрые вороны пошли на тактическую уловку. Они начали яростно и методично прижимать его к земле, наваливаясь сверху всей кучей. Серые разбойники пытались загнать маленького рыцаря как можно ниже, к самой сухой траве, чтобы полностью лишить сокола пространства для маневра, заставить его врезаться в землю и бросить ношу.
Для птиц земля — это смертельная ловушка. Особенно для попугаев, которые никогда не садятся на землю и панически боятся её. У ожереловых попугаев узкие, длинные крылья и очень длинный, изящный хвост. Из-за такого строения тела на земле они становятся совершенно неуклюжими, путаются в собственных перьях и лапах и физически не могут быстро взлететь. Зато в небе они — быстренькие реактивные ласточки, равных которым нет.
У попугаев Крамера был веский повод вступить в этот смертельный бой. Здесь, в кронах вековых эвкалиптов, располагались их глубокие дупла-гнезда, где прямо сейчас лежали хрупкие яйца. Коварные вороны были главной и самой страшной угрозой для их будущего потомства, ведь эти серые хищники обожают грабить чужие гнезда.
А вот к маленькому рыцарю-пустельге у попугаев было совсем другое отношение. Пустельга никогда не нападает на попугаев: во-первых, сокол не может догнать этих стремительных зеленых ласточек в маневренном полете, а во-вторых, они были почти одинаковыми по весу и по силе. Это были равные птицы: у пустельги — очень крепкие, острые соколиные когти, а у попугая — сокрушительный, мощный клюв. В сущности, они стоили друг друга и делили это небо без вражды. Зеленая стая видела в маленьком соколе благородного одинокого хищника, который не представлял угрозы их гнездам, и они решили поддержать его в этой несправедливой бойне против общей серой угрозы.
У попугаев уникальный, умный коллектив, и они сразу раскусили коварный план серой банды, которая изо всех сил прижимала сокола к траве. Пока вороны яростно атаковали сверху, бесстрашные самки попугаев начали свою контригру, стараясь перехитрить и «перетащить» врага подальше от эвкалиптов с яйцами. Одна из самок искусно закружилась на опасной, но недосягаемой высоте прямо перед носом ворон, притворяясь полудохлой и легкой добычей. Она то опускалась к самым веткам, утягивая внимание на себя, то уходила в сторону, дразня и буквально вытягивая ворон с их победной траектории, заставляя их отвлечься от сокола.
Как только наглые птицы дернулись в сторону, поддавшись азарту, вся зеленая стая со свистом обрушилась на них сверху. Попугаи летели на бешеной скорости, пикируя и закладывая невероятные виражи. Они устроили такую стремительную карусель и подняли такой невообразимый гвалт, защищая свои гнезда, что у хитрых ворон окончательно помутилось в головах. Стратегия серой банды была полностью сломана, они были дезориентированы.
В этой суматохе и шуме умный самец пустельги мгновенно сориентировался. Ни на секунду не выпуская из лап драгоценную еду для гнезда, он перехитрил всю ошарашенную банду: вырвался из ловушки у самой земли, куда его так упорно прижимали, тихо вышел из боя, взмыл высоко-высоко в чистое синее небо и скрылся из виду.
Старый попугай с красным клювом внимательно следил за небом. Как только он увидел, что сокол в безопасности, а полностью разбитые, посрамленные вороны убираются восвояси, поджав хвосты, как побитые собаки, мудрый дозорный дал громкий отбой всей стае.
Молодые зеленые попугаи ещё немного покричали на ветках, задорно празднуя победу, но вскоре тоже успокоились. Наступила глубокая, умиротворяющая тишина — как будто этой яростной битвы сегодня и не было. Попугаи аккуратно попрятались в густой листве раскидистых деревьев, оберегая свой покой. Вороны улетели далеко за горизонт, зализывать раны после сокрушительного отпора.
А маленький рыцарь со своим гордым позывным «Сокол» был уже далеко отсюда — дома, в своем тихом и безопасном укрытии. Ни на миг не упустив добычу, он бережно передал её своей нежной супруге и теперь спокойно смотрел на своих маленьких, пушистых белых детенышей, ради которых был готов драться и победить любую опасность на свете.
Этот сайт использует cookie и сервис Яндекс.Метрика для персонализации сервисов и удобства пользователей.Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с Политикой обработки персональных данных.
На самой вершине старого эвкалипта, раскачиваясь на сухом израильском ветру, сидел старый попугай драр. Его оперение местами поблекло от времени, но мощный красный клюв, способный перекусить железную проволоку, выглядел внушительно. Старик был дозорным. Его глаза-бусинки непрерывно сканировали небо над полем. «Я — Сокол!» — когда-то давно, во время былых войн, эти слова были грозным позывным на военных частотах, разрывавшим радиоэфир. Но сегодня в мирном небе разворачивалась своя, не менее драматичная битва, где на кону стояла жизнь настоящего маленького рыцаря.
Вдруг дозорным был подан резкий, пронзительный крик: «Кррра-а-а!» Этот звук заставил всю стаю зеленых ласточек мгновенно замереть. Старик увидел пустельгу. Это был удивительно красивый, ладный сокол с ярким пестрым оперением — но совсем небольшой по сравнению со своими преследователями. Сокол-отец закладывал отчаянные, резкие зигзаги, уворачиваясь в воздухе и выбиваясь из последних сил. Он бережно и крепко сжимал в лапах добычу — вкусную мышку, которую мечтательно нес своей нежной супруге, оберегающей в гнезде маленьких пушистиков.
Обычно пустельга неуловима в небе. Будь он налегке, он бы мгновенно ушел от любой погони, легко взмыв вертикально вверх, куда тяжелые птицы просто не смогли бы за ним подняться. Но сейчас сокол был с добычей. Выпустить её, добытую с таким трудом ради голодающей семьи, для маленького рыцаря было немыслимо — он бы дрался за этот трофей до самого конца. А драгоценный груз сковывал движения, ломал всю аэродинамику, лишал его главного преимущества — молниеносной соколиной скорости — и делал уязвимым. Путь к гнезду был отрезан.
За соколом по пятам шла целая банда — три серые вороны. Две вороны для такой наглой облавы было бы слишком мало, они налетели целой кучей. Вороны — самые опасные, крупные и хитрые хищники этих мест. Одна такая птица весит в три раза больше пустельги, а втроем они представляют смертельную угрозу. Вороны никогда не дерутся честно: они действуют слаженной кучей, нападая с разных сторон, чтобы забить жертву тяжелыми, как долото, клювами. Они подняли невообразимый шум, намереваясь не просто отобрать трофей, а убить маленького сокола.
В этой битве умов каждый пытался обхитрить друг друга. Поняв, что даже с ношей пустельга умудряется уходить от прямых ударов за счет своих крутых зигзагов, хитрые вороны пошли на тактическую уловку. Они начали яростно и методично прижимать его к земле, наваливаясь сверху всей кучей. Серые разбойники пытались загнать маленького рыцаря как можно ниже, к самой сухой траве, чтобы полностью лишить сокола пространства для маневра, заставить его врезаться в землю и бросить ношу.
Для птиц земля — это смертельная ловушка. Особенно для попугаев, которые никогда не садятся на землю и панически боятся её. У ожереловых попугаев узкие, длинные крылья и очень длинный, изящный хвост. Из-за такого строения тела на земле они становятся совершенно неуклюжими, путаются в собственных перьях и лапах и физически не могут быстро взлететь. Зато в небе они — быстренькие реактивные ласточки, равных которым нет.
У попугаев Крамера был веский повод вступить в этот смертельный бой. Здесь, в кронах вековых эвкалиптов, располагались их глубокие дупла-гнезда, где прямо сейчас лежали хрупкие яйца. Коварные вороны были главной и самой страшной угрозой для их будущего потомства, ведь эти серые хищники обожают грабить чужие гнезда.
А вот к маленькому рыцарю-пустельге у попугаев было совсем другое отношение. Пустельга никогда не нападает на попугаев: во-первых, сокол не может догнать этих стремительных зеленых ласточек в маневренном полете, а во-вторых, они были почти одинаковыми по весу и по силе. Это были равные птицы: у пустельги — очень крепкие, острые соколиные когти, а у попугая — сокрушительный, мощный клюв. В сущности, они стоили друг друга и делили это небо без вражды. Зеленая стая видела в маленьком соколе благородного одинокого хищника, который не представлял угрозы их гнездам, и они решили поддержать его в этой несправедливой бойне против общей серой угрозы.
У попугаев уникальный, умный коллектив, и они сразу раскусили коварный план серой банды, которая изо всех сил прижимала сокола к траве. Пока вороны яростно атаковали сверху, бесстрашные самки попугаев начали свою контригру, стараясь перехитрить и «перетащить» врага подальше от эвкалиптов с яйцами. Одна из самок искусно закружилась на опасной, но недосягаемой высоте прямо перед носом ворон, притворяясь полудохлой и легкой добычей. Она то опускалась к самым веткам, утягивая внимание на себя, то уходила в сторону, дразня и буквально вытягивая ворон с их победной траектории, заставляя их отвлечься от сокола.
Как только наглые птицы дернулись в сторону, поддавшись азарту, вся зеленая стая со свистом обрушилась на них сверху. Попугаи летели на бешеной скорости, пикируя и закладывая невероятные виражи. Они устроили такую стремительную карусель и подняли такой невообразимый гвалт, защищая свои гнезда, что у хитрых ворон окончательно помутилось в головах. Стратегия серой банды была полностью сломана, они были дезориентированы.
В этой суматохе и шуме умный самец пустельги мгновенно сориентировался. Ни на секунду не выпуская из лап драгоценную еду для гнезда, он перехитрил всю ошарашенную банду: вырвался из ловушки у самой земли, куда его так упорно прижимали, тихо вышел из боя, взмыл высоко-высоко в чистое синее небо и скрылся из виду.
Старый попугай с красным клювом внимательно следил за небом. Как только он увидел, что сокол в безопасности, а полностью разбитые, посрамленные вороны убираются восвояси, поджав хвосты, как побитые собаки, мудрый дозорный дал громкий отбой всей стае.
Молодые зеленые попугаи ещё немного покричали на ветках, задорно празднуя победу, но вскоре тоже успокоились. Наступила глубокая, умиротворяющая тишина — как будто этой яростной битвы сегодня и не было. Попугаи аккуратно попрятались в густой листве раскидистых деревьев, оберегая свой покой. Вороны улетели далеко за горизонт, зализывать раны после сокрушительного отпора.
А маленький рыцарь со своим гордым позывным «Сокол» был уже далеко отсюда — дома, в своем тихом и безопасном укрытии. Ни на миг не упустив добычу, он бережно передал её своей нежной супруге и теперь спокойно смотрел на своих маленьких, пушистых белых детенышей, ради которых был готов драться и победить любую опасность на свете.