Титовская сопка

29.05.2026 Г Чита, Забайкалье. Склон №1.2 горы «Титовская сопка» вершины №1. На склоне горы, где расположен Поклонный Крест. Снято с почти максимальным приближением с моста реки Ингоды.
горы, Титовская сопка, город Чита, Забайкалье,

«Титовская сопка» — горный массив в южной части Читы, представляющий собой древний потухший вулкан слоистого типа. У горы «Титовская сопка» множество вершин и труднодоступных скал-склонов ниже вершин, с которых можно обозревать город Читу. Главная из них вершина №1, та, что посетил царь Николай-2.
Вершина № 1. Смотровая площадка, склон № 1.1.
Ниже вершины, смотровая площадка, склон № 1.2, Поклонный Крест. Тренога бывшей таблички о названии горы высоты в метрах. Площадка с табличкой текста бурятской легенды о горе. Сотовая антенна. От автомобильной дороги улицы Московский Тракт при начале восхождения была скалистая тропинка мимо деревьев с бурятскими лентами. Площадка валунов и деревьев с лентами бурятского кладбища возле автозаправки. Здесь в прошлом году проложили деревянную тропинку. Ее видно на склоне в обход скалы. Сделали еще одну смотровую площадку на скале над автомобильной дорогой, огороженную деревянными перилами: Склон №1.2.2
Ниже Поклонного креста за дорогой улицы Московский тракт смотровая площадка, склон № 1.3, часовня.

здесь однако видно не только холм. но и старый деревянный дом. Возле старой гавани, где был деревянный мост (моя мама почему-то говорила мне, что мост был подвесной, из за Ингоды, она ходила по подвесному мосту и говорила, что он раскачивался на ветру и было страшно по нему идти в школу. В школе детей, что приходили из за Ингоды, так и назвали Заингодинские, а их район Заингодинский, или сокращенно (За-Ингода), Заингода. )
Когда моста не стало, пристань еще продолжала существовать благодаря катеру «Заря», для него рыли, углубляли дно, с весны ходили две баржи и убирали слой камней на дне в баржи. Если раньше были агит-площадки для агитации населения с листовками во время революции: это лесной парк, огороженный заборчиком, в центре стояла деревянная сцена, крытая крышей как сарай, возле сцены стояло несколько деревянных лавочек, врытых в землю. Рядом с агит-площадкой всегда стоял дом-читальня, обычный жилой дом, приспособленный под библиотеку со стилажами старых пыльных книг. Скот у людей отобрали в колхозы. С ними и большие участки земли под огороды. Огороды урезали до минимума, где можно было посадить только морковь, лук, да горох. Картошка, капуста, подсолнухи стали расти в колхозе. Колхозные поля тянулись до пионерских лагерей у реки в лесу. Чем дальше в лес, тем гуще были поля. Я помню, последнее поле, (возле третьего самого дальнего пионерского лагеря «Павлик Морозов», что стоял на устье ручья «Молоковка» в реку Ингода), было из подсолнухов, через него невозможно было пройти, протиснуться между высокими стволами высоких огромных подсолнухов. С краев полосой подсолнухи ломали, рвали и ели еще зеленые. Но это не убавляло огромного поля подсолнухов, их было море. Редко кто в такую даль добирался.
Затем, во времена и после ВОВ сцену приспособили под танц-площадку. Пары танцевали под гармошку, кто-то выступал на сцене с песней как заводила. Здесь молодые знакомились. На работе в колхозе получали жилье. Дети стали ходить в садик.
Возле старой гавани, деревянные постройки: одноэтажные и двухэтажные бараки – это стало злачное место района «Остров», где жил главарь банды «островских» бандитов. Самый хулиганский район города Читы «Остров». Поскольку рядом стоял детский садик, где бандиты воровали детей. Кстати, мой муж рос в детстве в этом деревянном бараке. Кстати и он был похищен и рос не с родной матерью, а - с приемной, та, кто его украла - тетя Ира Богданова. Она не местная, приезжая из деревни «Ильинка», где жила ее мать-украинка. В голодные годы времен ВОВ в деревне непослушных детей не просто били ремнем, или плеткой для скота, их съедали, ловили в лесу как дичь. Она убежала из дома. Познакомилась на танцах с Дмитрием Пановым японского происхождения. Он-то и был главарем этой банды. Фамилия русская Панов эта - не его фамилия.
История эта уходит во времена наводнения, которое почему-то засекречено. Видимо, в метро спрессовали людей, открыли шлюзы, и затопили метро. Про шлюзы молчат, объясняют все наводнения природными паводками, а уж про шлюзы верховье рек вообще ни гу-гу. Во время наводнения наша семья уехала в эвакуацию в Красноярск с антикварными вещами, которые можно перевезти только поездом. Наводнение было масштабным мирового значения. Байкал стал шире в два раза и затопил железную дорогу. Выбраться домой не представлялось возможным: ветка железной дороги вместе с прилегающим к ней городом ушла глубоко под воду. Строители-японцы построили новую железную дорогу в обход Байкала. В истории объясняют, что Байкал при наводнении затопил некую бурятскую деревню. Ее не существовало как и самих бурят. Были японцы. Японская оккупация. После не японцы не уехали, а украли архивы, взяли себе русские фамилии, назвали себе кто - евреи, кто - татары, и заняли в городе Чите все места власти. Два японца взяли себе фамилию Пановы: он и она. Взяли себе не только фамилию, но детей настоящих Пановых: альбиносы. Куда делись родители настоящие Пановы альбиносы во время японской оккупации ВОВ? Кстати после ВОВ Победы в Чите еще шла война с японцами. И закончилась она ровно, когда американцы сбросили бомбу на Хиросиму. Японцы в Хиросиме исчезли. Но почему они все вдруг стали жить в Чите под видом бурят – непонятно. Притворяясь неграмотными, коренными жителями из деревни Борзя, борзой народец еще тот. Шаман им дает амулеты, чтобы делали порчи русским людям. Кто русские по их мнению? Те, кто родились в роддоме от естественных родов. Буряты их называют скотом, или обычными людьми. А себя титанами. Их выращивают в инкубаторе. Замаскировали его просто: хладокомбинат. Здание похоже на больницу, там за окнами всегда тихо многоэтажное здание на отшибе города, выглядит как заброшка. Но за ним странно ухаживают, хотя всюду мусор, а здесь всегда идеальная чистота и порядок. Вокруг одни склады и огромная столовая, всегда туда ездят новейшей марки туристические автобусы с тонированными стеклами. Видно, что не мороженое производят. Чтобы отвлечь внимание от странных многочисленных автобусов, рядом поставили сарай типа юрты и подписали, что это музей. Все экспонаты как для маленьких неграмотных детей для инкубатора: не сорите, а то мать природа накажет. какая мать природа? Если мы сами садим лес, ягоды и грибы и цветы. Ну никак не для ученых умов, что могут изучать эти детские рисунки и принимать их за наскальные. Одно слово это не издевательство, не издевка, а это не для обычных людей создано: тех, у кого никогда не было родителей, матери, у них был только один отец, от его имени и выступают шаманы для этих моральных уродов. Они завидуют родовым, которые выросли не в общем доме, а родном, завидую, что у родовых есть мать, и отец, которая о них позаботится. Они пытаются создать вид подобие этого родного дома, где есть мать и отец, и печь с блинами и пирожками. Но у них другие законы, жить тайком, делая преступления, сами собой они были созданы от преступления. У обычных людей есть рождение и смерть. А у них нет. Они не имеют права на смерть, их оживляют делают вновь молодыми и здоровыми, восстановление всех функций. Они получают новое имя, новое задание зомби, которые не имеют прошлого, документов, памяти прошлой жизни, заново учат язык, тот, что им дадут. Не обращая внимая на родовых, делают родовых подобным им, помещают в общие места: колхозы, садики, школы, заводы. Но обычным людям это неприятно. О том, что подумают родовые люди глядя на эти музеи, никто не заботится. Всем по барабану, что это не помещается ни в одну из историй: заврались настолько, что вранье уже зашкаливает. Все родовые люди обычные ходят, смотрят вокруг и удивляются: что происходит, что за бардак, беспредел, вранье. Просто наверху бластером завладел кто-то, который решил не заботиться об обычных людях, он проявляет заботу только о своих инкубаторных детях, из которых создает страну в стране. Его дети могут занять важные места, безо всякого специального образования, и это уже никого не волнует. Самое интересное образование уже создано только для тех, кто профессию уже не получит. Одни будут зубрить уроки. Другие будут получать работу без образования и учиться на месте. Также дело обстоит и с налогами. Одни будут платить за ЖКХ. А жилье других даже нигде не числится, не зарегистрировано, и никакие налоги не платят. Там наверху им деньги и образование не нужны, у них коммунизм. А обычным людям пишут в газетах то, что придумает нейросеть, про какие-то ворованные миллиарды, якобы там наверху кто-то берет взятки, и ворует деньги. Да даже если и сворует, то их уничтожит, поскольку там деньги им не нужны. Деньги удел бандитов, которыми руководит наркобарон. Когда он погибает, то город превращается в город-призрак, где никто уже не живет.
Два японца: он и она взяли себе жилье и фамилию семьи Пановых. Панов был начальником тюремных лагерей. Он им и остался, но только на бумаге. На деле его заменил японец. Как родился у них сын, непонятно. Если женщина рожала, то по ней это видно, она теряет зубы, кальций в организме. Здесь же женщина осталась молодой. Мальчик Дима рос с альбиносами. Он имел над ними власть. Он женился на Ирине. Ее мать ссыльная с Украины, это грубо сказано, черные жесткие волосы, грубые черты лица, некрасивые ногти, и фигура. Понятно без слов – она из инкубатора, которые себя назвали и евреями, и татарами, так еще и украинцами. Ирина была старше Дмитрия, и взяла власть над его бандой, состоящей из подростков – ворованных детей. По ее прихоти дом Дмитрия превратился в дом терпимости. Ирина стала приводить на свою кровать парочек из кинотеатра «Спутник». У них появлялись дети. Детей отбирали, а матерей Ирина сама лично умервщляла водкой, в которую добавляла снотворное. Вот на эту-то кровать и привел Михаил Тимофеев Галинку. Она подала в суд на всю банду: на Михаила, Дмитрия и Ирину. Дмитрий попал в тюрьму, несмотря на то, что его отец начальник тюремных лагерей. Михаила и Ирину Галина лично подвергла лечению в психбольнице. Но права на сына так и не смогла вернуть. Уже будучи психбольной Ирина воспитывала ворованного мальчика. Документы были подделаны, по бумагам он был родным сыном Ирины и Дмитрия. И хотя мальчик совершенно не походил на этих новоявленных родителей, он считал себя их сыном. Михаил еще заходил в гости к сыну в этот дом. Этот дом на фотографии. Позднее Михаила и Ирину стал лечить в психбольнице сам отце Галинки: Борис Евгеньевич Грачев (тот самый альбинос из семьи Пановых). От мужа у меня родилась дочь, она и Панова, и немного альбиноска в своего прадеда Бориса. А те японцы: он и она, умерли, я ходила с мужем к ним на могилку. На фото они выглядят добродушными и милыми людьми.
Но это еще не конец истории.
Если у Пановых-альбиносов дом не снесло большим наводнением, и если не родители, так их дети еще жили в нем у приемных родителей-японцев. Их дом остался цел. Но наш дом снесло в соседние дворы. Да, у них прибыль, это дома возле нового бетонного моста через Ингоду. А наш дом стоял как раз там, где теперь стоит памятник Сергею Лазо (После Победы ВОВ, в Чите еще шла война, и Сергей работал на железной дороге, тогда еще ходили паровозы, он кидал в печь уголь, в этой печи его сожгли фашисты-японцы завоеватели оккупанты). Если бы не американцы, то японская оккупация в Чите бы еще продолжалась, но она и продолжается, скрыто: в СМИ пишут, что к нам приехали специалисты из УФЫ для обустройства города. На деле все те же китайцы работают на стройках. Вот только они местные из инкубатора. И получают они жилье, работу и документы тех, кто в архиве уже не существует, хотя в жизни они даже не подозревают, почему им так не везет. Так вот наш дом Серебренниковых снесло наводнением. И приехав из эвакуации, строили новый дом. И этот дом стоял у озера один. А потом там появилась целая улица. Поскольку она была неасфальтирована, ее так и назвали Песчаная. Один из фашистов-японцев за заслуги во время войны получил награду: которую выбрал себе сам, он давно ждал этого момента, архив Шумовых, а с ним и бластер губернатора. И инкубатор стал принадлежать ему. Он создал бурятию, казахстан, и метит дальше. Смотрю на украине появились мигранты-евреи. Они жгут костры на улицах, и делают столы прямо на улице и едят шашлыки…
Так вот он взял себе фамилию Матафонов и поставил свой дом рядом с нашим домом у озера. И украл ребенка. Младшая сестра мамы стала работать на него в банде и лично прикончила своих родителей, братьев и сестер всех.