В тени деревьев, в самом углу сада, рос маленький скромный цветочек.
Наступила весна. Поляна взорвалась красками: распустились гордые розы, запестрели тюльпаны. Среди них расцвела тихая и незаметная **Эхинацея**. Она расправила свои маленькие нежно-розовые лепестки и замерла в ожидании, надеясь, что мир заметит её красоту.
Но соседние розы лишь высокомерно качали головами. «Посмотрите на эту мелкотню, — шептались они, обдавая Эхи холодным ароматом. — Какая-то ежовая, колючая... Тьфу на неё, на Ежовую! Разве это цветок?»
Однажды мимо пробегала маленькая серая Мышь. Она остановилась, принюхалась и тихо пискнула: «Розочки, вы чего? Она же тоже очень красивая! Маленькая, но такая нежная...»
— Да ты вообще серая мышь, молчи вообще! — хором оборвали её розы, и мышка, испуганно шмыгнув носом, убежала в траву.
Эхи всё это слышала. Мимо проносились легкомысленные бабочки, даже не глядя в её сторону. Громко трещали крыльями изумрудные стрекозы. Даже суетливый таракан пробежал мимо, посмотрел на неё своими черными глазками-бусинками и, не найдя ничего интересного, поспешил дальше.
«Наверное, я совсем некрасивая и никому не нужная... — горько думала Эхи, роняя капли росы, как слезы. — Я так несчастна в этой тени».
Но шло время, и внутри неё что-то изменилось. Глядя на шумных бабочек, на бесконечную пустую болтовню роз и суету стрекоз, она вдруг поняла: ей не нужен этот шум. Ей не нужна похвала тех, кто видит только обертку.
**«Тьфу на вас всех!** — внезапно прошептала она, расправляя стебель. — На ваши яркие крылья и фальшивые речи. Я буду одна. Я буду думать в тишине. Я никогда не откажусь от счастья, но мне не нужна болтовня — мне нужен покой».
Она поверила в себя и наполнилась удивительным достоинством. И именно в этот момент, когда она обрела веу и спокойствие, воздух задрожал от низкого, густого гула. Это был не шум — это была музыка. На неё опустился **Шмель** — настоящий рыцарь в тяжелых бархатных доспехах, штурман цветочных полей.
И тогда Эхи поняла, что всё её одиночество и тишина были нужны лишь для того, чтобы дождаться этого единственного, прекрасного мига. Она не испугалась, а, напротив, нежно обняла его своими лепестками, прижимая к самой сердцевине. Эхи любовалась его силой, всем существом чувствуя живое тепло его тела, а он ласково щекотал её своим бархатным мехом и пил нежный, накопленный за время ожидания нектар.
Вокруг них вспыхнуло волшебное сияние, словно звездная пыль. В этом золотистом ореоле они были одни — цветок, который нашел себя в тишине, и её единственный рыцарь, который эту тишину разделил.
Этот сайт использует cookie и сервис Яндекс.Метрика для персонализации сервисов и удобства пользователей.Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с Политикой обработки персональных данных.
В тени деревьев, в самом углу сада, рос маленький скромный цветочек.
Наступила весна. Поляна взорвалась красками: распустились гордые розы, запестрели тюльпаны. Среди них расцвела тихая и незаметная **Эхинацея**. Она расправила свои маленькие нежно-розовые лепестки и замерла в ожидании, надеясь, что мир заметит её красоту.
Но соседние розы лишь высокомерно качали головами. «Посмотрите на эту мелкотню, — шептались они, обдавая Эхи холодным ароматом. — Какая-то ежовая, колючая... Тьфу на неё, на Ежовую! Разве это цветок?»
Однажды мимо пробегала маленькая серая Мышь. Она остановилась, принюхалась и тихо пискнула: «Розочки, вы чего? Она же тоже очень красивая! Маленькая, но такая нежная...»
— Да ты вообще серая мышь, молчи вообще! — хором оборвали её розы, и мышка, испуганно шмыгнув носом, убежала в траву.
Эхи всё это слышала. Мимо проносились легкомысленные бабочки, даже не глядя в её сторону. Громко трещали крыльями изумрудные стрекозы. Даже суетливый таракан пробежал мимо, посмотрел на неё своими черными глазками-бусинками и, не найдя ничего интересного, поспешил дальше.
«Наверное, я совсем некрасивая и никому не нужная... — горько думала Эхи, роняя капли росы, как слезы. — Я так несчастна в этой тени».
Но шло время, и внутри неё что-то изменилось. Глядя на шумных бабочек, на бесконечную пустую болтовню роз и суету стрекоз, она вдруг поняла: ей не нужен этот шум. Ей не нужна похвала тех, кто видит только обертку.
**«Тьфу на вас всех!** — внезапно прошептала она, расправляя стебель. — На ваши яркие крылья и фальшивые речи. Я буду одна. Я буду думать в тишине. Я никогда не откажусь от счастья, но мне не нужна болтовня — мне нужен покой».
Она поверила в себя и наполнилась удивительным достоинством. И именно в этот момент, когда она обрела веу и спокойствие, воздух задрожал от низкого, густого гула. Это был не шум — это была музыка. На неё опустился **Шмель** — настоящий рыцарь в тяжелых бархатных доспехах, штурман цветочных полей.
И тогда Эхи поняла, что всё её одиночество и тишина были нужны лишь для того, чтобы дождаться этого единственного, прекрасного мига. Она не испугалась, а, напротив, нежно обняла его своими лепестками, прижимая к самой сердцевине. Эхи любовалась его силой, всем существом чувствуя живое тепло его тела, а он ласково щекотал её своим бархатным мехом и пил нежный, накопленный за время ожидания нектар.
Вокруг них вспыхнуло волшебное сияние, словно звездная пыль. В этом золотистом ореоле они были одни — цветок, который нашел себя в тишине, и её единственный рыцарь, который эту тишину разделил.