Теги: Блокада Ленинграда, архив, история, память 125 граммов
Блокадные 125 граммов
Блокадные 125 граммов - Сегодня 82-я годовщина полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Блокада Ленинграда - одна из самых трагических и героических страниц нашей истории. Ценой невероятных лишений и человеческих жизней город выстоял, сохранив честь, достоинство и
Другие фотографии на ФотоКто: ← 2026г | автопортрет →
Он живой еще, он все слышит...
Как из недр его вопли: "Хлеба" -
До седьмого доходят неба...
Но безжалостна эта твердь.
И глядит из всех окон - смерть.
Анна Ахматова
Как многих нам уже недосчитаться!
Но мы не плачем: правду говорят,
что слёзы вымерзли у ленинградцев.
Нет, мы не плачем. Слёз для сердца мало.
Нам ненависть заплакать не даёт.
Нам ненависть залогом жизни стала:
объединяет, греет и ведёт.
О том, чтоб не прощала, не щадила,
чтоб мстила, мстила, мстила, как могу,
ко мне взывает братская могила
на Охтинском, на правом берегу.
Ольга Берггольц "Февральский дневник"
От наших довоенных лиц
Остались
Лишь глаза и скулы.
И мы
Обходим зеркала,
Чтобы себя не испугаться…
Не новогодние дела
У осажденных ленинградцев…
Здесь
Даже спички лишней нет.
И мы,
Коптилки зажигая,
Как люди первобытных лет
Огонь
Из камня высекаем.
И тихой тенью
Смерть сейчас
Ползет за каждым человеком.
И все же
В городе у нас
Не будет
Каменного века!
Кто сможет,
Завтра вновь пойдет
Под вой метели
На заводы.
… Мы
не встречаем Новый год,
Но утром скажем:
С Новым годом!
Мне эта дата всех иных
Важнее годовщин,
Поминки всех моих родных –
И женщин, и мужчин.
Там снова тлеет, как больной,
Коптилки фитилёк,
И репродуктор жестяной
Отсчитывает срок.
Я становлюсь, как в давний год,
К дневному шуму глух,
Когда из булочной плывёт
Парного хлеба дух.
Сказать не смею ничего
Про эти времена.
Нет мира детства моего, –
Тогда была война.
А. Городницкий
Из воспоминаний А. Гордницкого: Для меня война — это, прежде всего, блокада. Как, наверное, для всех петербуржцев. О начале войны я узнал 22 июня от отца — он приехал на дачу в Вырицу, где мы тогда жили с мамой. Помню, что я тогда очень удивился: был ясный жаркий день, вокруг было спокойно и тихо, и поверить в то, что скоро все изменится восьмилетнему пацану было почти невозможно. Однако, все изменилось, и очень быстро.
Дальше моей войной и была блокада. Это то, что не может стать историей, поскольку это прошло через всю жизнь. Это первое, но есть и второе важное лично для меня обстоятельство. Дело в том, что мои родители из Могилева и каждое лето мы проводили там, у родственников. И совершенно случайно, именно в 41-м году моему отцу задержали зарплату, и у нас (а жили мы бедно) не оказалось денег на поезд. Мы остались в Ленинграде, и это нас спасло! В октябре 41-го года всех моих могилевских родственников: бабушек, дедушек, братьев, сестер — у нас была огромная семья — убили немцы. Там был полигон в поселке Пашково, и на евреях испытывали душегубки... И это еще одна причина, по которой война не может быть для меня просто историей.
Я провел в Ленинграде год и пережил первую блокадную зиму, которая, как говорят, была самой тяжелой и страшной. С возрастом память становится дальнозоркой: блокаду помню отчетливо, а имена тех, с кем знакомили на днях, могу забыть…
И вот еще, что на всю жизнь осталось в исковерканной блокадным голодом памяти …
Тает в часах песок.
Вся голова в снегу.
Чёрствого хлеба кусок
Выбросить не могу.
Не понимает внук
Мой полуночный бред.
Шепчут, смеясь, вокруг,
Дескать, свихнулся дед.
Вынь мне из сердца боль,
Мой ленинградский Бог,
Чтобы муку и соль
Не запасал я впрок.
Не угождал беде
В мире, где тишь да гладь,
Веря, что чёрный день
Может прийти опять.
всех людей на планете этот город стал символом стойкости, мужества,
любви к Родине, удивительной силы духа русского народа. В холода, когда бушуют снегопады,
В Петербурге этот день особо чтут, –
Город празднует День снятия блокады,
И гремит в морозном воздухе салют! ©