Блокадные 125 граммов

Сегодня 82-я годовщина полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Блокада Ленинграда - одна из самых трагических и героических страниц нашей истории. Ценой невероятных лишений и человеческих жизней город выстоял, сохранив честь, достоинство и веру в Победу.

Не шумите вокруг - он дышит,
Он живой еще, он все слышит...
Как из недр его вопли: "Хлеба" -
До седьмого доходят неба...
Но безжалостна эта твердь.
И глядит из всех окон - смерть.
Анна Ахматова

Скрипят полозья в городе, скрипят...
Как многих нам уже недосчитаться!
Но мы не плачем: правду говорят,
что слёзы вымерзли у ленинградцев.

Нет, мы не плачем. Слёз для сердца мало.
Нам ненависть заплакать не даёт.
Нам ненависть залогом жизни стала:
объединяет, греет и ведёт.

О том, чтоб не прощала, не щадила,
чтоб мстила, мстила, мстила, как могу,
ко мне взывает братская могила
на Охтинском, на правом берегу.

Ольга Берггольц "Февральский дневник"

Стихи Юрия Воронова:
От наших довоенных лиц
Остались
Лишь глаза и скулы.
И мы
Обходим зеркала,
Чтобы себя не испугаться…
Не новогодние дела
У осажденных ленинградцев…
Здесь
Даже спички лишней нет.
И мы,
Коптилки зажигая,
Как люди первобытных лет
Огонь
Из камня высекаем.
И тихой тенью
Смерть сейчас
Ползет за каждым человеком.
И все же
В городе у нас
Не будет
Каменного века!
Кто сможет,
Завтра вновь пойдет
Под вой метели
На заводы.
… Мы
не встречаем Новый год,
Но утром скажем:
С Новым годом!

Годовщина прорыва блокады

Мне эта дата всех иных

Важнее годовщин,

Поминки всех моих родных –

И женщин, и мужчин.



Там снова тлеет, как больной,

Коптилки фитилёк,

И репродуктор жестяной

Отсчитывает срок.

Я становлюсь, как в давний год,

К дневному шуму глух,

Когда из булочной плывёт

Парного хлеба дух.


Сказать не смею ничего

Про эти времена.

Нет мира детства моего, –

Тогда была война.

А. Городницкий

Спасибо, Анатолий!
Из воспоминаний А. Гордницкого: Для меня война — это, прежде всего, блокада. Как, наверное, для всех петербуржцев. О начале войны я узнал 22 июня от отца — он приехал на дачу в Вырицу, где мы тогда жили с мамой. Помню, что я тогда очень удивился: был ясный жаркий день, вокруг было спокойно и тихо, и поверить в то, что скоро все изменится восьмилетнему пацану было почти невозможно. Однако, все изменилось, и очень быстро.
Дальше моей войной и была блокада. Это то, что не может стать историей, поскольку это прошло через всю жизнь. Это первое, но есть и второе важное лично для меня обстоятельство. Дело в том, что мои родители из Могилева и каждое лето мы проводили там, у родственников. И совершенно случайно, именно в 41-м году моему отцу задержали зарплату, и у нас (а жили мы бедно) не оказалось денег на поезд. Мы остались в Ленинграде, и это нас спасло! В октябре 41-го года всех моих могилевских родственников: бабушек, дедушек, братьев, сестер — у нас была огромная семья — убили немцы. Там был полигон в поселке Пашково, и на евреях испытывали душегубки... И это еще одна причина, по которой война не может быть для меня просто историей.
Я провел в Ленинграде год и пережил первую блокадную зиму, которая, как говорят, была самой тяжелой и страшной. С возрастом память становится дальнозоркой: блокаду помню отчетливо, а имена тех, с кем знакомили на днях, могу забыть…
И вот еще, что на всю жизнь осталось в исковерканной блокадным голодом памяти …

Тает в часах песок.
Вся голова в снегу.
Чёрствого хлеба кусок
Выбросить не могу.

Не понимает внук
Мой полуночный бред.
Шепчут, смеясь, вокруг,
Дескать, свихнулся дед.

Вынь мне из сердца боль,
Мой ленинградский Бог,
Чтобы муку и соль
Не запасал я впрок.

Не угождал беде
В мире, где тишь да гладь,
Веря, что чёрный день
Может прийти опять.

Блокада - самая трагическая страница в истории Ленинграда. Для
всех людей на планете этот город стал символом стойкости, мужества,
любви к Родине, удивительной силы духа русского народа. В холода, когда бушуют снегопады,
В Петербурге этот день особо чтут, –
Город празднует День снятия блокады,
И гремит в морозном воздухе салют! ©