Дела давно минувших дней...

Узкий перешеек из застывшей лавы, протянувшийся от южного побережья острова до северного, отделяет от остальной части острова полуостров Поике – его крайнюю юго-западную оконечность. Здесь, совсем рядом с самой знаменитой на острове ритуальной площадкой Аху Тонгарики с её статуями моаи, расположены остатки так называемого «рва длинноухих». Впервые устные свидетельства островитян о трагических событиях, связанных с этим местом, получил в 1956 году Тур Хейердал, возглавлявший норвежскую археологическую экспедицию на Рапа Нуи. Согласно рассказам и преданиям рапануйцев, первыми жителями острова стали представители так называемого клана «длинноухих», прибывших сюда предположительно не позднее IX века и заложивших основы высокой культуры рапануйцев, включая сооружение погребальных площадок для племенных вождей и знати (аху) и установку на них выточенных из туфа статуй моаи. Однако около 1200 года у них появились конкуренты в лице прибывших сюда переселенцев с мифического острова Хива (возможно, современная Мангарева) – клана «короткоухих» во главе с их легендарным предводителем Хоту Матуа. Около трёх столетий кланы жили, согласно преданиям, довольно мирно, причём вновь прибывшие «короткоухие» находились, как правило, в подчинении у «длинноухих», составлявших основу местной знати. Однако около 1500 года на острове произошёл «социальный взрыв»: «короткоухие», устав терпеть притеснения от «длинноухих», восстали против своих угнетателей и убили подавляющую часть из них. Оставшиеся в живых несколько сот человек бежали на полуостров Поике, отгородив его от остальной части острова глубоким рвом, за которым сопротивлялись «короткоухим» ещё несколько месяцев, после чего были убиты все, кроме одного-единственного молодого воина, чудом ускользнувшего от своих преследователей и женившегося позже на дочери одного из вождей «короткоухих», сохранив, таким образом, свой род. Современные исследователи относятся к этой легенде гораздо более скептически, чем знаменитый норвежский путешественник: скорее всего, социально-экономический кризис, вызванный полным исчезновением лесов на острове и приведший в конце XVI века к кровавым межплеменным конфликтам и массовому расцвету каннибализма, ранее почти не распространённого на острове, был гораздо более сложным и значительно растянутым во времени, нежели утверждает рассказ, услышанный и затем записанный Хейердалом.