Холода и морозы уже недалёки,
Осыпают у дома сады янтари,
Спелой клюквы болотной румяные щеки -
В цвет рожденной над речкой вечерней зари.
Где вчера ещё ноги мочили две цапли
Среди Пушкинских гор, а в народе – Святых,
Осыпают дожди свои сонные капли
На пустующий блеск водяной пустоты…
Сороть стала светла, и от края до края,
Расплескалось по ней октября серебро,
Возле клёна листва, в холода умирая,
Распласталась, полей пополняя нутро.
Неуютно теперь, и за домом аллея,
Облетая, стоит, будто-бы из стекла…
Где-то скрипнула дверь на задворках музея,
Запирая остатки былого тепла…
Этот сайт использует cookie и сервис Яндекс.Метрика для персонализации сервисов и удобства пользователей.Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с Политикой обработки персональных данных.
Осыпают у дома сады янтари,
Спелой клюквы болотной румяные щеки -
В цвет рожденной над речкой вечерней зари.
Где вчера ещё ноги мочили две цапли
Среди Пушкинских гор, а в народе – Святых,
Осыпают дожди свои сонные капли
На пустующий блеск водяной пустоты…
Сороть стала светла, и от края до края,
Расплескалось по ней октября серебро,
Возле клёна листва, в холода умирая,
Распласталась, полей пополняя нутро.
Неуютно теперь, и за домом аллея,
Облетая, стоит, будто-бы из стекла…
Где-то скрипнула дверь на задворках музея,
Запирая остатки былого тепла…