Сразу хочу прояснить: это не научно-практическая статья о правильных выдержках, диафрагмах, правиле третей и компоновке кадра. Учить не буду, не умею и не люблю. Это статья о быте фотографов-любителей, которые оказались в специфической роли полярников. Или о быте полярников, которые своим хобби выбрали фотографию. Кстати, без хобби на полярных станциях очень трудно, поскольку монотонное течение жизни с малым количеством внешних раздражителей приводит к психическим отклонениям. Поэтому кто-то рисует, кто-то вяжет, кто-то охотится или рыбачит, некоторые не отрываются от чтения книг, а есть такие, кто стихи или книги пишут.
Профессия радиоинженера и неизбежные в жизни случайности привели к тому, что мне посчастливилось восемь лет своей трудовой биографии проработать в Полярной обсерватории имени Кренкеля. Это крупнейшая советская полярная станция, расположенная на острове Хейса в архипелаге Земля Франца Иосифа.
Теперь сделаю важное для понимания специфики жизни полярников отступление. Обычная штатная структура на полярных станциях – группа. Это руководитель и четыре вахтенных. Вахты – сутки через трое. Соблюдается Трудовой кодекс, в месяц получается примерно 180 рабочих часов. На маленькой станции может быть всего одна группа, например: начальник станции и 4 метеоролога-радиста. В обсерватории имени Кренкеля таких групп было несколько: метеорологическая, аэрологическая, группа радистов, группа механиков-дизелистов, ионосферная группа, геофизическая группа. Обслуживающий персонал, от директора с бухгалтером до поваров и кладовщиков, этим групповым правилам не подчинялся, но и речь будет идти не о них. А штатная численность работников станции в 70х-80х годах составляла 50-70 человек. Фотоаппараты имели и фотографировали практически все, но человек 8-10 составляли группу продвинутых, занимающихся фотографией серьезно. Они составляли своеобразный клуб, некоторый аналог современного сайта, со своими правилами. К этой группе присоединился и я, причем с минимальными в то время умениями - многому меня научили именно эти люди. Общение в этой группе было, пожалуй, более тесным, чем сейчас в Интернете — лицом к лицу. И более откровенным, чему зачастую способствовало распитие некоторых напитков. Сухой закон на полярных станциях — это некоторая условность, раз на складе есть сахар, дрожжи и вода. А поскольку криворуких на станциях не держат, то и необходимый для доведения браги до желаемой крепости аппарат появляется быстро. Хотя мне теперь известны способы обойтись совсем без аппарата, нужен только лист железа и хороший морозец.
Второе важное отступление – это классификация событий, причем событий с точки зрения фотографа. Есть обычные, повторяющиеся события, такие как восход и закат, снег и пурга, цветение полярных маков, прилет вертолета или приход на неделю судна-снабженца. Есть события редкие – белый медведь зашел на станцию, это несколько раз в году, лыжная экспедиция к Северному полюсу проходит мимо, новогодний вечер в кают-компании с самодеятельным концертом (на севере прижились морские термины – камбуз, кают-компания). А есть исключительные события: с вертолетчиками договорились слетать на остров Гукера в бухту Тихую, где сохранились остатки полярной станции, на которой Папанин и Кренкель работали, берут на борт 10 человек. Или мимо проходит атомный ледокол «Арктика» и на два часа можно туда попасть на экскурсию.
А теперь совместите редкое или исключительное событие с вахтенным характером работы. Я свободен, а мой приятель, такой же фотолюбитель, на вахте. А в другой раз наоборот. А ведь это было во времена пленочных аппаратов, цифровой файл приятелю не скинешь.
Вот тут я и перехожу к главной особенности жизни фотографов-любителей, по совместительству полярников. Дефицита черно-белой пленки у нас не было. У меня, как начальника геофизической группы, был склад разной кинопленки в бобинах: МЗ – моя любимая, мелкозернистая, 16 единиц светочувствительность, КН-1, КН-2, КН-3. Использовались они для регистрации различных данных, в основном с экранов мониторов. Списать бобину пленки? Запросто. Протечка была, вот акт. Акт сам составил, сам подписал. Бобина – 240 метров, это 150 стандартных кассет. Хватит всем. Причем бесплатно. Поэтому пленку при съемке не экономили, щелкали так же, как сейчас на цифровые аппараты. А потом каждый, кому повезло с редким случаем, после проявления по своему особому рецепту (химикатов тоже был целый склад) выбирал себе два-три лучших кадра, а остальные раздавал невезучим. Ну, а печатайте уже сами, как хотите. Со своим кадрированием, на Бромпортрет или Унибром, 10 на 15 или 30 на 40, с глянцем или матовые. С цветными слайдовыми пленками было примерно также, за исключением бесплатности – зарплата позволяла заказывать посылку с материка блоками, или привозить из отпуска.
Вот эта нормальная человеческая потребность делиться приводит теперь к некоторым сложностям. Память уже подводит. Начнешь перебирать фотографии и задумываешься: это я снимал или от приятеля негатив получил? Поэтому на престижные конкурсы такие фотографии не отправляю — опасаюсь юридических коллизий в части авторского права. А то позвонит потом Петя или Вася и спросит: «А какого хрена, Викторович, ты за мои фотографии призы получаешь?».
В этом месте можно еще раз улыбнуться, друзья. И сообщить мне, если рассказ понравился.

