Рубрики на ФотоКто

[5454867]

Всё началось с фотографии.
Точнее, с одного совершенно обычного разговора двух людей, которые смотрели на один и тот же снимок и видели в нём совершенно разные вещи.

— Вот здесь нет глубины, — сказал Вася.
— Где?
— Вот здесь.
— Где именно?
— Ну вот же.
— Я смотрю.
— И?
— Ничего.

Вася посмотрел на него так, будто перед ним сидел человек, который только что признался, что не отличает красный от зелёного.

— Ты действительно не видишь?
— Нет.
— Странно.
— Почему?
— Потому что это очевидно.
— Для тебя.

Вася был фотографом. Не свадебным фотографом из соседнего подъезда, а настоящим профессионалом. Он двадцать лет снимал людей, города, интереры, рекламные кампании и время от времени писал на форумах длинные сообщения о свете, композиции, пластике изображения и, особенно, о глубине. О той самой, ради которой покупаются фиксы с диафрагмой f/1.2 и полгода разглядываются пиксели на тестовых мишенях.

Его собеседник фотографией никогда профессионально не занимался.

Он просто смотрел на картинки.
— Хорошо, — сказал он. — Объясни мне.
Вася начал объяснять.
Передний план.
Средний план.
Задний план.
Светотень.
Перспектива.
Локальный контраст.
Фокусное расстояние.
Оптическое разделение объектов.

Через пять минут собеседник понял примерно одно:
он ничего не понял.

— То есть ты действительно это видишь? — спросил он.
— Конечно.
— А я нет.
— Пока нет.
— А если я никогда не научусь?

Вася пожал плечами.
— Значит, ты просто не фотограф.

На экране телефона всё это время оставалась та самая картинка.
Она была создана искусственным интеллектом.
Красивое лицо.
Красивый свет.
Красивый город.
Ничего особенно сложного.
Под изображением постепенно росли цифры:
6 600 просмотров.
272 лайка.
— Но людям нравится, — сказал он.
Вася посмотрел на статистику.
— Люди не понимают.
— Все?
— Большинство.
— Тогда для кого ты снимаешь?

Вася не ответил.

Он снова посмотрел на изображение.
— Всё равно говно.
— Почему?
— Нет глубины.
— Покажи.

Вася показал.
— Вот здесь.
— Что именно?
— Вот.
— Я не вижу.

Вася вздохнул.
— Ладно. Ты не фотограф.

Сначала никто не воспринимал происходящее всерьёз.
Фотографы говорили, что искусственный интеллект не понимает фотографии.

— Он не чувствует свет.
— Не понимает пространство.
— Не видит человека перед камерой.
— Он просто генерирует изображение.
— У него нет глубины.

Последнее выражение стало почти официальным.

Оно появлялось в статьях, на форумах, в интервью и комментариях.

«У AI нет глубины».

Если кто-нибудь спрашивал:

— А что именно такое глубина?

Ему отвечали:

— Если вы этого не видите, значит, вам ещё нужно учиться.

И это было вполне возможно.

Профессионалы действительно могли видеть то, чего не видел обычный зритель.

Музыкант слышал фальшивую ноту.
Повара различали баланс вкусов.
Фотограф замечал работу света.
Художник видел проблемы композиции.
Профессионализм вообще часто начинался там, где обычный человек уже переставал замечать детали.

Но возникала одна неприятная проблема.

Обычный человек всё равно оставался зрителем.

И зрителю иногда было достаточно сказать:

«Красиво».

Однажды фотографы решили выйти на улицу.

На площади появились первые плакаты.

«ИИ ОТНИМАЕТ НАШУ РАБОТУ!»
«У ИИ НЕТ ГЛУБИНЫ!»
«НАСТОЯЩАЯ ФОТОГРАФИЯ — ТОЛЬКО ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ!»

Вася держал самый большой плакат.

К нему подошёл журналист.

— Что именно вы требуете?
— Сохранить профессию.
— Но вы говорите, что AI делает плохие фотографии.
— Плохие.
— Тогда почему он отнимает работу?

Вася раздражённо посмотрел на журналиста.

— Потому что заказчику всё равно.

Журналист улыбнулся.

— То есть проблема не в том, что AI делает плохие фотографии?
— Делает плохие.
— Но заказчики их покупают?
— Да.
— И людям они нравятся?
— Да.
— Тогда, может быть, они не настолько плохие?

Вася нахмурился.

— Профессионально плохие.
— А непрофессионально?

Вася промолчал.

На следующий день к фотографам присоединились художники.

Они принесли свои плакаты:

«ИИ НЕ ПОНИМАЕТ ИСКУССТВО!»

— Он просто смешивает изображения!
— У него нет собственного видения!
— Он не переживает то, что создаёт!

Потом появились писатели.

«ИИ НЕ УМЕЕТ ПИСАТЬ НАСТОЯЩУЮ ЛИТЕРАТУРУ!»

Один писатель заявил:
— Настоящая литература рождается из человеческого опыта.

Другой добавил:
— Машина может имитировать стиль, но у неё нет собственной жизни.

Третий сказал:
— Она не знает, что значит потерять близкого человека.

Из толпы спросили:
— А читатель обязан знать, кто написал книгу?

Писатели замолчали.

Следом пришли поэты.

У них были чёрные плакаты:
«У ИИ НЕТ ДУШИ».

Потом появились режиссёры.
«ИИ НЕ ПОНИМАЕТ АВТОРСКОГО ЗАМЫСЛА».

Один из них давал интервью почти час.
— Современное авторское кино невозможно создать без человеческого опыта.
— А что должен чувствовать зритель? — спросил журналист.

Режиссёр посмотрел на него с жалостью.

— Если вы задаёте такой вопрос, вы просто не понимаете кино.

Вечером тот же режиссёр пошёл в ресторан.

Через двадцать минут он отодвинул тарелку.

— Это есть невозможно.

Шеф-повар подошёл к столу.

— Вы не понимаете. Это авторская кухня.
— Я понимаю одно: я голодный.
— Это часть концепции.
— Какая?
— Вы не готовы к её восприятию.

Режиссёр посмотрел на него.

— Я тоже режиссёр.

Шеф пожал плечами.

— А я повар.

Они посмотрели друг на друга и впервые за вечер почувствовали взаимное уважение.

Потом пришли журналисты.

«ИИ НЕ УМЕЕТ НАСТОЯЩУЮ ЖУРНАЛИСТИКУ!»
— Он не понимает человека.
— Не знает контекста.
— Не умеет задавать правильные вопросы.
— Не чувствует, где находится настоящая история.
На это им задали простой вопрос:
— А что именно он уже делает?
Журналисты нехотя перечислили:
— Расшифровывает интервью.
— Ищет информацию.
— Проверяет факты.
— Структурирует материал.
— Пишет черновики.
— Делает заголовки.
— То есть довольно много?
— Это не главное!
— А что главное?

Журналист замолчал.
— Он не понимает человека.
— А читатель понимает?

Журналист сделал вид, что не услышал.

Через неделю на площадь вышли бухгалтеры.

«ИИ НЕ ПОНИМАЕТ БУХГАЛТЕРСКИЙ УЧЁТ!»

Аналитики:

«ИИ НЕ ЗНАЕТ БИЗНЕС-КОНТЕКСТА!»

Программисты:

«ИИ ПИШЕТ ГОВНОКОД!»

Один программист кричал:

— У него нет архитектурного мышления! Он шпарит монолит без чистой слоистой структуры!

Журналист спросил:

— Но код работает?
— Работает.
— Тесты проходят?
— Проходят.
— Стоит дешевле?

Программист помолчал.

— Да.
— Тогда что не так?
— Архитектура!

Никто не стал уточнять.

Последними пришли проджект-менеджеры.

Они ещё сохраняли спокойствие.

— AI не умеет управлять людьми.
— Не понимает конфликтов.
— Не чувствует команду.
— Не знает, что такое «дух стартапа» и «синергия».

Один PM открыл ноутбук.

— Вот требования заказчика.

ИИ:

— Понял.
— Вот Jira.
— Понял.
— Вот переписка команды.
— Понял.

Через несколько секунд на экране появились backlog, зависимости, риски, план релиза, отчёт заказчику и расписание совещаний.

PM медленно закрыл ноутбук.

— Ребята...
— Что?
— Я пошёл.
— Куда?
— Не знаю.

Он ушёл.

Через десять минут на площади появились HR.

— ИИ не понимает человеческую мотивацию! Не чувствует культурный код!

ИИ в это время получил доступ к резюме, вакансиям, performance review и переписке сотрудников.

Через минуту на экране появился список:

Сократить: 438 человек.

HR переглянулись.

— А можно не всех?

— Можно, — ответил ИИ. — Я оптимизировал расходы.

Главный HR тяжело вздохнул.

— Мы сами уйдём.

К вечеру площадь была заполнена почти всеми.

Фотографы.

Художники.

Писатели.

Поэты.

Режиссёры.

Журналисты.

Бухгалтеры.

Аналитики.

Программисты.

Менеджеры.

HR.

Каждая профессия имела свою причину, почему именно её работа уникальна.

У фотографии была глубина.
У литературы — человеческий опыт.
У искусства — душа.
У режиссуры — авторский замысел.
У журналистики — понимание человека.
У программирования — архитектурное мышление.
У аналитики — бизнес-контекст.
У управления — способность чувствовать людей.
У HR — корпоративная культура и ценности.
И все эти утверждения могли быть правдой.
Но постепенно обнаруживалась странная вещь.
Профессиональные критерии существовали внутри профессиональных сообществ.
Фотографы объясняли фотографам, что такое настоящая фотография.
Писатели объясняли писателям, что такое настоящая литература.
Режиссёры смотрели кино режиссёров и обсуждали режиссуру.
Повара кормили поваров.
Программисты спорили с программистами о паттернах проектирования.
Профессионалы оценивали профессионалов.
Профессионалы обучали профессионалов.
Профессионалы создавали стандарты для профессионалов.

Каждый сидел в своей песочнице.

А за пределами песочниц существовали люди, которые задавали гораздо более простой вопрос:

«Мне нравится?»

И если ответ был «да», они ставили лайк.

Если очень нравилось — делились.

И им совершенно не требовалось видеть глубину.

На следующий день началась всеобщая забастовка.

На главном плакате было написано:

ИИ ОТНИМАЕТ НАШУ РАБОТУ

Вася стоял впереди.

К нему подошёл журналист.

— Василий, вы всё ещё считаете AI плохим?
— Конечно.
— Но он отнимает у вас работу.
— Да.
— Как же он может отнимать работу, если он делает плохие фотографии?

Вася раздражённо посмотрел на него.

— Потому что заказчику плевать.
— На глубину?
— На глубину.
— На профессиональные критерии?
— Да.
— А на что ему не плевать?

Вася посмотрел на площадь.

На фотографов.
На художников.
На писателей.
На программистов.
На бывших PM.
На бывших HR.

— Чтобы было красиво.

Журналист улыбнулся.

— Вот теперь вы сказали главное.

На огромном экране напротив площади снова появилась та самая фотография.

Эйнштейн и Мэрилин Монро.

Цюрих.

Кафе.

Чёрно-белая плёнка.

Свет из окна.

Невозможная история, которой никогда не было.

Под изображением:

6 600 просмотров.

272 лайка.

Вася посмотрел на неё.
— Говно.
— Почему?
— Нет глубины.
— Покажи.

Вася показал.

— Вот здесь.
— Что именно?
— Вот.
— Я не вижу.
Вася замолчал.

ИИ спросил:

— Тогда почему вы уверены?
Вася долго смотрел на экран.
— Потому что все фотографы так говорят.

На площади стало тихо.

ИИ ответил:

— Это аргумент о консенсусе. Не о свойствах изображения.

Вася нахмурился.

— Ты что, теперь ещё и философ?
— Нет. Я просто отвечаю на вопрос.

Вася снова посмотрел на фотографию.

— Ладно.
— Что?
— Допустим, ты прав.
— Я не утверждал, что я прав.
— А кто тогда прав?

ИИ ответил не сразу.

— Возможно, вопрос поставлен неправильно.
— Какой?
— Кто имеет право решить, хорошая это фотография или плохая?

Вася посмотрел на толпу.

Впервые за всё время ему нечего было сказать.

Забастовка закончилась не победой и не поражением.

Она просто закончилась.

Люди разошлись.

Фотографы продолжили фотографировать.
Художники — рисовать.
Писатели — писать.
Программисты — программировать.
Некоторые потеряли работу.
Некоторые нашли новую.
Некоторые начали использовать AI.
Некоторые продолжали его ненавидеть.
Большинство просто приспособилось.
Но одна вещь изменилась.

Профессионалы впервые заметили людей за пределами своих песочниц.

Тех, кто ничего не понимал в глубине.
Но смотрел.
Тех, кто ничего не понимал в литературной композиции.
Но читал.
Тех, кто ничего не понимал в режиссуре.
Но смеялся или плакал в кино.
Тех, кто ничего не понимал в архитектуре программного обеспечения.
Но нажимал кнопку и ждал, чтобы программа работала.

И оказалось, что эти люди тоже что-то решают.

Они покупают.
Смотрят.
Лайкают.
Делятся.
Выбирают.

И иногда именно они определяют, какая работа вообще останется востребованной.

Вечером Вася сидел в кафе.

Он открыл телефон.

Пустое поле генератора.

Несколько секунд думал.

Потом написал:

«Красивый город после дождя. Вечер. Одинокий человек идёт по улице».

Нажал кнопку.

Через несколько секунд появилась картинка.

Вася увеличил её.

Посмотрел на свет.

На перспективу.

На отражения.

На лицо.

На задний план.

Он уже видел больше, чем раньше.

— Плоско, — сказал он.

Потом посмотрел ещё раз.

— Но красиво.

Он поставил лайк.

И впервые за много лет ему стало интересно не то, кто имеет право называться профессионалом, а другой вопрос:

что вообще останется человеку, если машина научится делать всё то, что раньше считалось доказательством человеческой исключительности?

Вася снова посмотрел на экран.

И написал новый запрос:

«Покажи мне то, чего я сам не умею видеть».

ИИ начал работу. В центре экрана появился маленький индикатор загрузки, и пиксели стали медленно перестраиваться в новую, ещё никем не виданную глубину

[5454867]

Евгений Ермаков,

картинка, не всегда фотография.

разница всего лишь в способе которым достигнуто определенное расположение пикселей
на экране . с таким же успехом можно сказать что цифровое фото это не фото - только пленочное
фото

[Евгений Ермаков]

[Евгений Ермаков]

5454867, не хватило терпения прочитать до конца, но вашу мысль я понял. По крайне мере, я думаю, что понял.

[5454867]

Понедельник в офисе фотохостинга «Светопись.ру» начался с важного стратегического анонса. На сцену конференц-зала вышел новый Главный Продуктовый Стратег — Артем, 26 лет, обладатель бежевого худи, оправы из вторично переработанного океанического пластика и двухнедельного сертификата по гибким методологиям управления.

— Коллеги, — начал Артем, запустив презентацию из двух слайдов, на первом из которых была гигантская надпись *DISRUPT*, а на втором — график, стремящийся в небеса. — Наш продукт стагнирует. Пользователи просто берут и бесплатно выкладывают фотографии. Они бесплатно их смотрят. Они бесплатно пишут комментарии! Это дикость. Мы дарим им опыт, а они отдают нам взамен что? Нули и единицы?

В первом ряду нервно заерзал ведущий архитектор Вадим, который проработал в компании пятнадцать лет и помнил времена, когда сервер охлаждали обычным вентилятором.

— Но Артем… — робко проговорил Вадим. — Это же UGC-платформа. Пользовательский контент. Люди приносят снимки, мы продаем рекламу баннерным сетям. Папка «ИИ-Арт» и тумблер «Скрыть сгенерированное», который мы сделали три года назад, прекрасно работают…

Артем снисходительно улыбнулся и сделал глубокий вдох, показывая, как тяжело объяснять базовые вещи представителям уходящей эпохи.

— Вадим, ты мыслишь категориями XX века. «Удобно», «бесплатно», «фильтры»… Это legacy-мышление. Мы должны трансформировать пользовательский опыт в монетизационный поток! Ответь мне, что делает нейросеть, когда генерирует кота в скафандре?

— Сжигает GPU-часы? — предположил Вадим.

— Она создает *добавочную стоимость*! — торжественно объявил Артем. — А автор этого кота выкладывает его к нам. Бесплатно! Мы обязаны ввести Систему Валидации Творческого Вклада. С сегодняшнего дня: одна ИИ-картинка — 15 рублей.

— За что?! — охнул Вадим. — За то, что человек потратил свое время и принес нам контент, который удерживает пользователей на сайте?

— За право быть увиденным на нашей премиальной платформе! — отрезал Артем. — Это называется *Pay-to-Share*. Мы монетизируем желание человека самовыражаться. В финансовой модели я заложил, что миллион пользователей загрузит по сто картинок в месяц. Это 1,5 миллиарда рублей чистой прибыли. Я уже отправил эти цифры инвесторам.

---

Прошел месяц.

На графиках Артема наметился небольшой нюанс: вместо 1,5 миллиарда рублей баланс пополнился на 300 рублей (две оплаты сделал сам Артем, тестируя эквайринг, и еще четыре — заблудившийся пенсионер из Воронежа).

При этом поток нейросетевых котов в скафандрах не иссяк. Он вырос втрое. Вот только выкладывать их стали в разделы «Макросъемка», «Пейзаж» и «Архитектура XIX века».

Артем собрал экстренный «синк».

— Мы столкнулись с беспрецедентной недобросовестностью, — сурово произнес Стратег. — Пользователи не хотят честно платить 15 рублей. Они маскируют ИИ-арт под настоящие фотографии! Они убирают EXIF-данные! Они накладывают на цифровых котов шум плёнки «Свема» 1984 года! Это предательство экосистемы.

— Может, вернем бесплатную категорию и просто будем помечать их тегом? — тихо спросил Вадим.

— Никаких шагов назад! — Артем ударил кулаком по столу. — Мы ответим на это технологическим превосходством. Мы создаем **Отдел Криминалистической Модерации и ИИ-Детекции**!

Закипела работа. Было нанято сорок новых модераторов. Для них закупили моторизованные лупы, графические планшеты и подписку на пять нейросетей-детекторов. Модераторы посменно разглядывали зрачки уличных музыкантов, считали пальцы у моделей на пляже и высчитывали физику отражений в лужах на фотографиях ночной Костромы.

К концу второго месяца расходы на зарплату криминалистов и вычислительные мощности детектора ИИ превысили бюджет фотохостинга за последние три года. Автоматический детектор, обученный на лучших датасетах, первым делом забанил всю галерею директора компании, посчитав его реальные свадебные фотографии «агрессивной генерацией Midjourney v6 из-за неестественно счастливых лиц».

— Отлично! — рапортовал Артем на совещании. — Алгоритм работает с жестким бескомпромиссным фокусом. Конверсия честности растет! Правда, у нас упал трафик на 92%...

— И авторы ушли на бесплатные хостинги, — добавил Вадим.

— Это отток нецелевой аудитории! — парировал Артем. — Остались только самые лояльные! Но чтобы перекрыть расходы на модерацию модераторов, нам нужно оптимизировать воронку. Я разработал **Фазу 2**.

Он включил новый слайд. На нем была изображена схема, напоминающая чертеж адронного коллайдера.

— Итак, — вдохновенно начал Артем. — Если пользователи не хотят платить за загрузку, за них будут платить зрители! 15 рублей за открытие карточки фотографии. 5 рублей за клик по кнопке «Нравится». И 50 рублей — за право написать комментарий «Фу, это ИИ!».

— А модераторы? — спросил Вадим, с тоской глядя в окно.

— Модераторы будут получать 10% от штрафа, если докажут, что зритель смотрел на ИИ-картинку и не донес на нее в течение трех минут! Это микроэкономика внутри приложения! Gamification!

Вадим молча встал, собрал свои вещи в кружку с надписью *«C++ — мое второе имя»*, вышел из офиса и устроился на работу в библиотеку. Там книги всё еще разрешали ставить на полки бесплатно, просто разложив их по жанрам.

---

Спустя полгода фотохостинг «Светопись.ру» достиг абсолютного технического и финансового идеала.

На серверах царила звенящая, чистейшая тишина. Нагрузка на процессор составляла 0,01%. В базе данных хранилась ровно одна фотография — идеальный черный квадрат, загруженный лично Артемом за 15 рублей для проверки работоспособности платформы.

Каждый день Артем заходил в систему, платил 15 рублей за просмотр своего квадрата, ставил себе лайк за 5 рублей и писал комментарий: *«Великолепный продуктовый дизайн!»* за 50.

Монетизация была стопроцентной. Конверсия составляла идеальные 1,0. А главное — ни один «гадкий ИИ-пользователь» больше не мог бесплатно испортить безупречную отчетность эффективного менеджмента.

[Евгений Ермаков]

5454867, на этот раз дочитал и повеселился.

[3оpеслaв]

за эти два дня, когда тебя не было, здесь воздух стал свежее

За полгода, пока тебя не было, здесь вообще кардинально всё изменилось. Люди перестали бояться выражать свои мысли, не думая, что к ним докопается гопник Ермаков.

Я с некоторых пор стал считать тебя идиотом

Мне бы перед другими было бы неловко быть белой вороной и чем-то отличаться, не будь я идиотом в твоих глазах, как и все остальные.