Как-то на уроке географии в непосредственной близости от учительницы я стрельнул из пугача, который за всю перемену почему-то так и не выстрелил, несмотря на тройную заправку, а на уроке я так и продолжал щёлкать по инерции… Та грохнулась на пол. После моего "удачного" выстрела, сердечного приступа училки и ранение руки у меня настали недельные каникулы, которые мне подарила школьная администрация. Этот подарок я использовал на все 100. Помимо прогулок на край города, на свой любимый мост, где я любовался большой рекой, а главное цепочкой прекрасных гор, которые меня постоянно манили, я ещё занялся творчеством, которое заключалось в использовании трубки от пугача для мелкокалиберного пистолета. Тут были серьёзные технические проблемы, это усиление самой трубки и ликвидация опасной отдачи, от которых может пострадать уже не только рука. Мелкокалиберные патроны в эти проблемы не входили - у моих друзей их было море. И так к всеобщей зависти я обзавёлся собственным огнестрельным оружием. Повторить это никому так и не удалось. Но после десятка-полтора выстрелов он пришёл в негодность, но реставрировать его уже не хотелось - интерес закончился.
Правда через пару лет мне это оружие вновь понадобилось. А случилось это после моего перехода в другую школу. К этому времени я достиг своего максимального роста - 182см, сестрёнки меня наконец-то приодели и я впервые ощутил на себе внимание девочек, которые были не в курсе моего тёмного прошлого. В отместку за это я тут же стал объектом домогательств со стороны предводителя класса, брат которого отбывал срок. Он меня так достал, что через пару месяцев я достиг точки кипения. С этим пора было покончить раз и навсегда, и в голове созрел отчаянный план. Соорудив пистолет, заправив его патроном и опробовав, пошёл обидчика убивать, сочтя этот вариант самым оптимальным. Подойдя к калитке, я его позвал. Выйдя, он как гром среди ясного неба:
- Витёк, привет!
И протянул мне руку. Я был до того ошарашен этим приветствием, что пропала вся решимость, с которой сюда заявился, но подать руку, которая судорожно сжимала пистолет, я не мог. Он это заметил:
- Витёк, всё в порядке, всё в порядке…
Выйдя из оцепенения, я пальнул в землю. Мы ещё постояли, молча, осознавая происшедшее. Чей-то Ангел не дал свершиться непоправимому. Друзьями мы, конечно, не стали, но отношения нормализовались. Все эти перемены, другое отношение, сделали в моём сознании перестановку. Моё стремление вечно чем-то выделяться искало новые приоритеты, потому как старые в новой обстановке не прижились. И из шалопая постепенно стал вырисовываться общественный, а впоследствии и комсомольский деятель.
Комментарии: